Кеннет Макмиллан

(1929-1992)

 

Dance Open 2016: «Ромео и Джульетта» в исполнении Пермского балета

 

У него был дар — он мог раскрыть способности каждого, завоевать уважение и заставить человека поверить в свою работу. Быть задействованным в одном из его балетов, даже на самом начальном уровне, считалось заветной наградой и превращало тебя в избранника, принадлежащего к элите.

Линн Сеймур

Он восставал против традиционного представления о том, что балет — это легкое развлечение… Он говорил, что балет, так же как и драма, как кино, может рассказывать нам о нашей жизни, о жизни других людей, он способен передать то, что не выразить словами.

Джанн Перри

Макмиллан взял суровый реализм, принятый в драматическом театре, и впихнул его в сказочные балетные декорации.

Independent

 

Один из ведущих хореографов прошлого столетия. Выходец из бедной семьи английских рабочих, он стал легендой балетного мира и первым сумел внести в классические декорации психологическую подоплеку и выразительность хореографического языка. Среди вдохновителей Макмиллана — такие звезды балета, как Линн Сеймур, Кристофер Гейбл, Моника Мейсон, Марсия Хайде, Дэвид Волл, Дарси Басселл и Ирек Мухамедов. За свою карьеру Макмиллан создал более 40 балетов и завоевал авторитет и признание в мировом профессиональном сообществе. В фокусе его внимания оказывались длинные многоактные балеты: ни один другой хореограф XX столетия не оставил после себя такого количества полномасштабных постановок.

Макмиллан пришел в мир большого балета в возрасте 15 лет, подделав письмо от имени своего отца к Ниннет де Валуа с просьбой о просмотре. В результате Макмиллану досталась стипендия на обучение в Школе Сэдлерс-Уэллс (с 1957 года Школа Королевского балета), позже он вошел в состав труппы Ковент Гарден. Хотя выступления принесли ему большой успех, он так и не смог до конца побороть в себе страх перед сценой. Именно по этой причине Макмиллан решил закончить исполнительскую карьеру и посвятить себя профессии хореографа, когда ему было всего 23 года.

Уже первая его работа, балет «Сомнамбулизм» (театр Сэдлерс-Уэллс, 1953), поставленный на джазовую музыку Стена Кентона, но основанный на классической школе, ясно свидетельствовала: мир увидел рождение нового таланта, наделенного яркой индивидуальностью. Именно в это время Макмиллан начал ставить для Королевского балета. Среди его ранних одноактных балетов — «Нора» (1958), «Приглашение» (1960) и «Весна священная» (1962). В них Макмиллану удалось передать тревожные чувства послевоенного поколения, и это было чем-то абсолютно новым и необычным для балета того времени.

В середине 60-х Макмиллан поставил свой первый полномасштабный балет – «Ромео и Джульетту» для Линн Сеймур и Кристофера Гейбла, прима-балерины и премьера Королевского театра. Однако по настоянию Сола Юрока, готовившего гастроли труппы в США, право первого выступления было отдано Рудольфу Нурееву и Марго Фонтейн как паре, гарантировавшей коммерческий успех за океаном. Среди других крупных балетов Макмиллана, поставленных в Ковент Гарден – «Глория», «Манон», «Майерлинг» и «Реквием».

Параллельно Макмиллан сотрудничал с Берлинским балетом и Штутгартским балетом, балетом Парижской оперы, Американским театром балета и Балетом Хьюстона. 29 Октября 1992 года хореограф скоропостижно скончался за кулисами Королевского театра Ковент-Гарден во время работы над возобновлением своего балета «Майерлинг». 

Я обратился к хореографии, чтобы освободиться от необходимости танцевать самому, и мне очень повезло, потому что первая же моя работа всем понравилась.

В том, что я хотел поставить на сцене, было больше реализма, чем во всем том, что я видел на протяжении 1940-х и 1950-х годов. Балет тогда напоминал витрины магазинов. Я хотел создавать балеты, которые бы захватывали зрителей судьбой своих героев.

Это очень по-английски: ты не должен никому показывать своих чувств и переживаний, а я выпускаю эмоции на волю.

 

Каждый танцор у Кеннета становился неотъемлемой составляющей и полноценным участником единого творческого процесса. Он пробуждал воображение артиста, требуя конечной правдивости, без фальшивой грации и сентиментальности, без неестественных эмоций. Он хотел видеть неприкрытую, отчаянную, непривлекательную человеческую натуру, из которой только и могут родиться истинные движения души. Такого рода изыскания и погружение в психику в то время в балете не практиковались. С Кеннетом мы все чувствовали себя посвященными учеными в преддверии озарений, пионерами, открывающими не исследованную до сих пор территорию.

Линн Сеймур