«Кеннет ставил балеты о людях с реальными судьбами»

Интервью с Леди Деборой Макмиллан, супругой хореографа,
обладательницей авторских прав на спектакль «Ромео и Джульетта»

 

— Есть разные версии того, что вдохновило сэра Макмиллана на постановку балета «Ромео и Джульетта». По одной, это одноименный спектакль Леонида Лавровского, с которым труппа Большого театра гастролировала в Лондоне в 1956 году. По другой версии, импульсом послужил балет Джона Крэнко в Stuttgarter Ballett. Как всё было в действительности?
— На создание собственной интерпретации «Ромео и Джульетты» Кеннета вдохновила постановка Лавровского с Галиной Улановой в роли Джульетты. Кеннет был тронут драматической экспрессивностью Улановой в сочетании с виртуозной техникой академического танца: эта танцовщица возродила его веру в балет — было ясно, что в основе либретто может лежать не только сказка, но и глубокая человеческая драма. Что касается Крэнко, то у него была своя версия шекспировской трагедии, и между ним и Кеннетом, притом что они были хорошими друзьями, безусловно, пролегало дружеское соперничество.
Кеннет считал партитуру Прокофьева одной из лучших балетных партитур из числа когда-либо созданных. Так что когда Фредерик Аштон, в то время художественный руководитель Королевского балета, дал ему задание поставить большой, многоактный спектакль, Кеннет молниеносно принял решение — «Ромео и Джульетта».

— Почему Макмиллан оборвал сюжет на смерти веронских любовников, почему не дал кланам Капулетти и Монтекки шанс на примирение? Как это вяжется с главным замыслом хореографа?
— Поскольку мы с Кеннетом повстречались только в 1970 году, я могу лишь предполагать, каков был его замысел. Суть в драматической кульминации всей истории, которая совпадает с их смертью. Кеннет был человеком театра, и драматический финал для него всегда был предпочтительнее хэппи-энда. Кроме того, насколько мне известно, у Прокофьева в музыке тоже не заложено примирение семей. Счастливый конец, которым завершается балет Лавровского, изначально не входил в планы композитора.

— Относительно русской культуры сэра Кеннета Макмиллана, пожалуй, можно назвать «Томом Стоппардом от балета». Согласитесь ли вы с этим определением?
— Оба люди театра. Язык Стоппарда — это слова и игра со смыслами. Язык Кеннета — классический танец. Кеннет чувствовал, что с помощью хореографии он, вероятно, может даже глубже проникнуть в человеческую природу, взаимоотношения людей и еще красноречивее рассказать историю. Язык тела превосходит язык слов, ведь балетные спектакли могут быть исполнены во многих странах по всему миру, и, если проделанная работа была успешна, зрители не будут нуждаться в дополнительных комментариях.

— Каково было отношение вашего мужа к России, к ее истории и культуре?
— Кеннет восхищался Россией, ее историей, литературой и балетными труппами. Он впервые увидел русских танцовщиков, когда сам был очень молод. У истоков создания Королевского балета стояла Нинетт де Валуа, которая в свое время выступала с труппой Дягилева. Де Валуа строила художественную стратегию Королевского балета на основе дягилевских стандартов: хорошая музыка, хорошее художественное оформление, хорошая хореография.
Кеннет сам сочинил несколько балетов на русские темы: «Зимние грёзы» — по мотивам «Трех сестер» Чехова; «Анастасия» — на основе заявлений Анны Андерсон о том, что она та самая выжившая дочь Николая II; «Айседора» — об Айседоре Дункан (в вашей великолепной театральной столовой есть ее фотография), которая провела много времени в России и вышла замуж за русского поэта Есенина.
К сожалению, Кеннет ни разу не был в России, но, если бы он мог видеть, как пермская труппа исполняет его «Ромео и Джульетту», он получил бы невероятное удовольствие и посчитал это большим комплиментом в свой адрес.

— В России для обозначения балетов, рассказывающих истории с помощью танца и пантомимы, используется термин «драмбалет» (от «драматический балет»). Образцы этого жанра — «Ромео и Джульетта» хореографа Лавровского, «Бахчисарайский фонтан» Захарова и пр. Правда, с течением времени это слово приобрело негативный оттенок: подразумевается «балет для мещан», «балет для простаков». Каково отношение к «драмбалету» в Англии? Согласны ли вы с применением этого термина по отношению к спектаклю вашего супруга?
— Кеннет говорил, что хочет делать «реалистические» балеты — о людях с правдивыми судьбами, в которых зрители могли бы видеть отражение себя. Он был человеком театра, и на него сильно повлиял новый тип драмы, который вышел на передний план в Англии в 1950-х: самый яркий пример — творчество драматурга Джона Осборна, в частности его знаменитая пьеса «Оглянись во гневе». Кеннет всегда чувствовал, что может использовать движения классического балета, чтобы рассказывать подобные истории.
«Ромео и Джульетта» — это, безусловно, драмбалет. Зритель должен быть вовлечен в историю целиком, а не сосредотачиваться только на танцевальных шагах. Как вы знаете, этот балет был невероятно успешен с Марго Фонтейн и Рудольфом Нуреевым в главных ролях, но изначально он создавался для балерины с потрясающим даром драматической актрисы — Линн Сеймур и Кристофера Гейбла (который по окончании своей танцевальной карьеры стал замечательным драматическим актером).

 

Интервью: Наталья Овчинникова
Перевод: Софья Пермякова
По материалам, предоставленным Пермским театром оперы и балета

В рамках юбилейного XV сезона у зрителей Международного балетного фестиваля DANCE OPEN появилась возможность увидеть легендарную версию «Ромео и Джульетты» Макмиллана в исполнении труппы Пермского балета.

    

По материалам, предоставленным Пермским театром оперы и балета